СОДЕРЖАНИЕ
PRAXIS
RES JUDICATA
МЕЖДУНАРОДНЫЙ СУД ООН И ПАЛЕСТИНСКИЙ ВОПРОС: ОБЗОР КОНСУЛЬТАТИВНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ 2025 ГОДА
Статья содержит обзор консультативного заключения Международного Суда ООН от 22 октября 2025 года по делу об обязательствах Израиля в связи с присутствием и деятельностью Организации Объединённых Наций, других международных организаций и третьих государств на оккупированной палестинской территории и в связи с ней. Данное заключение — ещё одно свидетельство тому, что инструменты и институции международного правосудия всё больше вовлекаются в политические противостояния международных игроков. С одной стороны, Международный Суд в очередной раз не уступил давлению тех участников, кто настаивал на несоответствии вопроса характеру консультативной процедуры ввиду политического характера проблемы; с другой — игнорируя возможные политико-правовые последствия своей риторики и выходя за пределы запроса Генеральной Ассамблеи, в ряде случае Международный Суд не сумел воздержаться от косвенной оценки поведения Израиля и подтвердил непреложность своих прежних оценок израильской политики по ситуации. Инициированная уже в третий раз Генеральной Ассамблеей ООН консультативная процедура по палестинскому вопросу, помимо рассмотрения традиционных проблем (отдельные аспекты режима оккупации, осуществления гуманитарной помощи, реализации самоопределения палестинского народа), позволила Международному Суду сформулировать несколько новых замечаний: по обязательствам оккупирующей державы в рамках гуманитарного сотрудничества с ООН, по уважению привилегий и иммунитетов учреждений и персонала ООН, в том числе на оккупированной территории. Обязательства Израиля как оккупирующей державы оценены Международным Судом с точки зрения международного гуманитарного права и международного права прав человека. В последнем случае Международный Суд сделал акцент на прямом применении договорных и обычных норм международного права прав человека, перечислив прямо ряд гарантий, составляющих его содержание; кроме того, Международный Суд недвусмысленно подтвердил экстерриториальный характер правозащитных обязательств государств по международным договорам о правах человека. Суд сформулировал обязательства Израиля по сотрудничеству с ООН и её учреждениями в гуманитарной области на палестинский территории и в отношении неё. Учитывая сложность исторической подоплёки и эволюции палестино-израильской ситуации, а также многогранность правовой составляющей конфликта автор ограничивается формально-юридическим анализом текста консультативного заключения и части наиболее значимых в контексте освещаемых вопросов замечаний судей, изложенных в их особых мнениях, несовпадающих мнениях и декларациях. Наряду с этим автор подходит к оценке риторики Международного Суда с позиций критической правовой теории, отстаивающей политический характер феноменов права и невозможность их нейтральности.
ТРИ КОНСУЛЬТАТИВНЫХ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПО КЛИМАТУ: СИСТЕМНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ СИСТЕМНЫХ ИНТЕГРАЦИЙ В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВОСУДИИ
В статье исследуется эволюция концепции системной интеграции от её понимания в момент выработки общего правила толкования международных договоров и до её современного прочтения в контексте экологизации современного международного права. Автор анализирует особенности и методологию применения концепции системной интеграции при вынесении консультативных заключений по климату Международным Судом ООН, Международным трибуналом по морскому праву и Межамериканским судом по правам человека. Методологическая основа статьи представлена синтезом исторического, доктринального, сравнительного, функционального и контекстуального подходов к исследованию особенностей применения принципа системной интеграции в рамках трёх указанных консультативных заключений. Исследование начинается с рассмотрения истоков концепции в современном международном праве и её дальнейшего развития в рамках доклада Исследовательской группы Комиссии международного права ООН «Фрагментация международного права: трудности, обусловленные диверсификацией и расширением сферы охвата международного права». Далее автор обращается к анализу методологии толкования и применения принципа системной интеграции, используемой в каждом из трёх консультативных заключений, а также проводит их сравнительный анализ. Особое место в рамках данной части статьи занимает выявление контекста, функциональных, институциональных и правовых рамок вынесения консультативных заключений и их влияния на развитие подходов к определению содержания принципа системной интеграции. В заключительной части статьи автор проводит перспективный анализ материала и приходит к выводу, что в современных условиях на концепцию системной интеграции ложится всё большая нагрузка в контексте протекающих в международном праве процессов интеграции и дифференциации. Рассмотренные консультативные заключения доказывают заявленный в Докладе о фрагментации тезис о том, что системная интеграция является «ключом от всех дверей» (master key), позволяющим, во-первых, снижать риски, связанные с фрагментацией международного права и пролиферацией международных судов, во-вторых, обеспечивать системность международного права посредством сбалансированного воздействия как на систему в целом, так и на отдельные её части, формируя гармоничное развитие международного правового регулирования, в-третьих, поощрять в необходимых случаях специализацию международного правового регулирования.
SCRIPTORIUM
JUSTITIA
МИФЫ МГНОВЕННОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ОБЫЧАЯ (INSTANT CUSTOM)
В опубликованной в 1965 году статье британский юрист Бин Чень впервые предложил концепцию мгновенного обычая (instant custom), в основе которой лежало представление об opinio juris государств как о единственном и достаточном для идентификации международного обычая элементе. В статье отмечалось, что необходимое для создания международного обычая opinio juris можно получить принятием государствами буквально одной резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, а наличие соответствующей практики государств будет рассматриваться в этом случае как вспомогательный фактор для установления opinio juris. Несмотря на прошедшее с момента публикации время, изложенные в статье тезисы сохраняют свою актуальность и полемичность. Однако, поскольку статья была опубликована в малоизвестном журнале, последующее представление о концепции мгновенного обычая во многом формировалось у академического сообщества и практиков косвенным образом (с опорой на пересказ основных её положений другими авторами), что приводило к искажению исходных тезисов Б. Ченя и к их переформулированию в соответствии со взглядами и предпочтениями других исследователей. При этом наиболее часто встречающимся вариантом такого искажённого прочтения концепции мгновенного обычая, предложенной Б. Ченем, является представление о допустимости «мгновенной» практики, когда очень короткий период практики (или даже единичное действие государств) считается достаточным для формирования обычной нормы. Распространённость этой точки зрения в итоге вынудила Комиссию международного права заключить, что такого явления, как моментальный обычай, не существует. Тем не менее идеи Б. Ченя о том, что резолюции Генеральной Ассамблеи могут как представлять собой выражение opinio juris государств, так и показывать существование и содержание соответствующего международного обычая, оказались неожиданно привлекательными для Международного Суда ООН, который в решении по делу Никарагуа против США признал, что наличие и содержание норм международного обычного права можно вывести, опираясь в том числе на резолюции Генеральной Ассамблеи ООН. Попытка примирить конфликтующие позиции по этому поводу была предпринята КМП в «Выводах о выявлении международного обычного права» 2018 года, которая отметила, что такие резолюции сами по себе не порождают мгновенно возникающего обычая.
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ERGA OMNES В МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ
Обязательства erga omnes — международно-правовая концепция, которая продолжает вызывать серьёзные дискуссии, несмотря на её устоявшееся признание в доктрине и практике. В последнее время данная категория обязательств вновь привлекает значительное внимание, особенно в связи с событиями, попавшими в поле зрения Международного Суда ООН. В качестве основных дискуссионных вопросов, возникающих в связи с обязательствами erga omnes, автор выделяет и рассматривает их определение, правовые последствия нарушения и отличия от иных правовых концепций, в частности от норм jus cogens. Особое внимание в статье уделяется проблеме идентификации обязательств, относящихся к этой категории. Так, оспаривается распространённый подход, согласно которому определяющим критерием для признания обязательства имеющим характер erga omnes является особая значимость защищаемой им ценности. Такая методика носит оценочный характер, вследствие чего является крайне субъективной и не может служить надёжным основанием для правовой квалификации. В качестве альтернативы предлагается более объективный подход, который основан на классических принципах толкования международно-правовых норм. Согласно этому подходу, ключевыми факторами для определения характера обязательства должны признаваться его формулировка, объект и цель, а также общий контекст, в котором оно существует. Автор рассматривает данные дискуссионные аспекты обязательств erga omnes через призму работ Комиссии международного права ООН и различных доктринальных подходов, а также практики международных судов. Наиболее подробно анализируется практика Международного Суда ООН, который с момента признания обязательств erga omnes в знаменитом пассаже решения (obiter dictum) по делу о компании «Барселона Трэкшн» сталкивается с большим количеством исков от государств, не являющихся непосредственно пострадавшими от нарушений обязательств. В связи с этим представляют интерес такие вопросы, как соотношение данной категории исков с actio popularis, связь нарушения обязательства erga omnes с наличием у государств-заявителей jus standi и влияние политических мотивов на инициирование разбирательства.
JUS CRIMINALE
ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ИНДИВИДОВ ОБЩИМИ ПРИНЦИПАМИ ПРАВА?
ЧАСТЬ 3: ПРИНЦИП NULLUM POENA SINE LEGE («НЕТ НАКАЗАНИЯ БЕЗ ЗАКОНА»)
Институту уголовной ответственности индивидов присущ ряд принципов, характеризующих и уточняющих его содержание, причём как на внутригосударственном, так и на международном уровнях. К ним относятся, в частности, принципы nullum crimen sine lege («нет преступления без указания на него в законе»), non bis in idem («не дважды за одно и то же») и nullum poena sine lege («нет наказания без закона»). Однако идеализация этих принципов в современных условиях привела к появлению в научных исследованиях вывода о том, что такие принципы имеют в рамках как национальных, так и международной правовых систем одинаковое содержание и потому их следует рассматривать в качестве общих принципов права по смыслу пункта «с» статьи 38 Статута Международного Суда ООН. В то же время особенности закрепления содержания этих принципов в уголовном праве разных государств и в международном праве не дают оснований согласиться с этим утверждением. В данной статье научное внимание сконцентрировано на принципе nullum poena sine lege («нет наказания без указания на него в законе»), в соответствии с которым конкретное уголовное наказание может быть назначено только в том случае, когда оно, а также его нижние и верхние пределы чётко определены правовыми нормами, закрепляющими состав данного преступления, до момента его совершения. Проведённый анализ доктринальных исследований, а также формулировок национальных и международных правовых актов, закрепляющих базовые положения содержания этого принципа, даёт основание для вывода о том, что в настоящее время принцип nullum poena sine lege имеет безусловный характер только в рамках национальных правовых систем, но на уровне международной уголовной юстиции его содержание в значительной степени ограничено отсутствием правовой определённости в части возможных видов наказания и пределов их применения. Поскольку понимание общих принципов права в рамках разных правовых систем должно совпадать, в статье делается вывод о том, что на данный момент нет причин для отнесения принципа nullum poena sine lege к общим принципам права по смыслу пункта «с» статьи 38 Статута Международного Суда ООН.
JUS HOMINUM
МЕЖДУ ИСКУПЛЕНИЕМ И ГУМАННОСТЬЮ: ПРАВО НА НАДЕЖДУ В ПРАКТИКЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
Концепция «права на надежду» позволяет заключённым, отбывающим пожизненное лишение свободы, право надеяться на условно-досрочное освобождение в будущем. В статье проводится анализ данного права сквозь призму неюридических взглядов на понятие «надежды», практики отдельных государств и ключевых кейсов Европейского Суда по правам человека, оказавших значительное влияние на его формирование. При изучении содержания рассматриваемого права отмечаются сложности, связанные с пониманием «надежды» судьями, а также интерпретацией самого права через «искупление» и призму морали. Отдельное внимание уделено сравнительному анализу позиций высших судов США, Канады и Германии и прецедентной практики ЕСПЧ. Отмечается влияние позиций последнего на правовые системы государств, в том числе неевропейских, по вопросу признания за заключёнными права на надежду. В отличие от национальных судов, ЕСПЧ признаёт исследуемое право за всеми заключёнными, независимо от возраста, характера совершённых преступлений и иных субъектных критериев. Более того, ЕСПЧ готов идти дальше и в некоторых случаях приравнивать длительный срок заключения к «фактически пожизненному» основываясь на запрете бесчеловечного обращения. Эффективность реализации права на надежду на национальном уровне зависит от регламентации конкретных правил, которые необходимо знать и следовать заключённому для условно-досрочного освобождения (чтобы «быть хорошим заключённым»). При анализе практики Межамериканского суда по правам человека подчёркивается, что в контексте рассмотрения дел о насильственных исчезновениях право на надежду в некотором смысле трансформировано в «право на правду» (надежда родственников знать, что произошло с их близкими). Поскольку ни в практике ЕСПЧ, ни в практике национальных судов до сих пор не прослеживается чёткой формулировки права на надежду — как из-за сложностей в определении психологического аспекта данного права и неоднозначности термина «надежда», так и из-за неустоявшегося подхода к вопросу о том, является ли всё-таки отсутствие права на надежду бесчеловечным или унижающим достоинство обращением, право на надежду рискует остаться в состоянии концептуальной и правовой неопределённости. В заключении предлагается несколько возможных сценариев развития данного права в практике ЕСПЧ, связанных, например, с внедрением искусственного интеллекта для оценки степени исправления осуждённого. При последовательном развитии практики ЕСПЧ право на надежду может превратиться в эффективный инструмент для реформы пенитенциарных систем в сторону большей гуманности и ориентации на ресоциализацию заключённых.
LEX MERCATORIA
ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА НАЛОГОВЫХ МЕР В ПРАКТИКЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ ИНВЕСТИЦИОННЫХ АРБИТРАЖЕЙ
Ключевым элементом международных инвестиционных соглашений является право иностранных инвесторов подавать иски в международный инвестиционный арбитраж против принимающих капиталовложения государств с целью получения компенсации за неправомерную экспроприацию инвестиций, а также из-за несоблюдения различных режимов их защиты, прежде всего режима справедливого и равноправного обращения с инвестициями. При этом как экспроприация, так и нарушение инвестиционных режимов могут быть осуществлены принимающим капиталовложения государством посредством налоговых мер. Однако, несмотря на высокую популярность инвестиционных дел об оспаривании налоговых мер, на сегодняшний день в доктрине международного инвестиционного права нет ясного представления о том, что такое налоговая мера и какова её юридическая сущность. В свою очередь, инвестиционные арбитражи регулярно сталкиваются с инвестиционными договорами, не предусматривающими регламентацию правовых характеристик налоговых мер. В связи с этим составы арбитров на протяжении десятилетий вынуждены формировать понимание юридической сущности налоговых мер, зачастую выходящее за рамки «сухого» текста международного инвестиционного договора, на положениях которого спорящие стороны основывают свои требования. Автор по результатам исследования широкого спектра решений инвестиционных арбитражей, инвестиционных договоров, а также академических трудов выделяет совокупность автономных признаков налоговой меры и даёт ей научную дефиницию. Налоговой мерой является действие (бездействие) государства как в форме принятия, изменения или отмены налогового закона, так и в форме его применения в отношении конкретного иностранного инвестора. Инвестиционные арбитражи подчёркивают, что обозначение во внутреннем праве государства-ответчика той или иной фискальной меры (допустим, таможенной пошлины) в качестве налога не влечёт её автоматического признания таковым. Более того, налоговые меры обладают презумпцией добросовестности принятия, бремя опровержения которой всегда лежит на инвесторах-истцах. Наконец, налоговая мера представляет собой сугубо юридическую категорию, из-за чего тяжесть экономических последствий, понесённых зарубежным инвестором в результате применения оспариваемой меры, никак не влияет на её квалификацию в качестве налоговой меры или иного действия, нарушающего международный инвестиционный договор.
PERSONALIA
LIBER AMICORUM
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В КООРДИНАТАХ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВОСУДИЯ (АКТУАЛИЗАЦИЯ ПРОБЛЕМАТИКИ)
Автор возобновляет дискуссию, инициированную профессором, доктором юридических наук Т.Г. Морщаковой в её статье «Доктринальные основы имплементации международных стандартов прав и свобод средствами конституционного правосудия» (2008) и посвящённую месту норм и принципов международного права в механизме конституционного правосудия. Во введении обосновывается насущная потребность в актуализации этой проблематики в свете произошедших за последние примерно 10 лет геополитических и нормативно-правовых изменений. В работе предлагаются четыре наиболее вероятные точки зрения на то, какие именно устоявшиеся категории международного права могут соответствовать части 4 статьи 15 российской Конституции, вводящей понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права» и не вполне последовательно оперирующей этим понятием в иных её положениях. Одновременно с этим автор представляет своё видение того, в каких формах (для решения каких задач) универсальные и региональные международные договоры о правах человека — в том числе и не имеющие обязательной юридической силы для Российской Федерации — могут использоваться при принятии решений Конституционным Судом России. Особое внимание уделяется тому, в результате какой именно процедуры и в какую именно дату прекратилось участие России в Совете Европы и Европейской Конвенции и к каким правовым последствиям, значимым для конституционного правосудия, это привело. В то же время автор высказывает и некоторые соображения в пользу того, что право Конвенции способно оказать инерционное воздействие на российское конституционное право за счёт применения в судебной практике некоторых родственных приёмов толкования норм об основных правах, а именно автономного и эволютивного толкования. В заключении автор делает основные выводы по результатам исследования четырёх названных взаимосвязанных вопросов взаимодействия международного и конституционного права, а также предлагает некоторые перспективные направления дальнейших изысканий, в частности о роли так называемого мягкого международного права в конституционно-судебной практике.