СОДЕРЖАНИЕ
PRAXIS
RES JUDICATA
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВ В ОТНОШЕНИИ КЛИМАТА: КОНСУЛЬТАТИВНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО СУДА ООН 2025 ГОДА
В статье представлен комплексный научно-правовой анализ консультативного заключения Международного Суда ООН, в котором определяются международно-правовые обязательства государств в связи с изменением климата. Автор выявляет содержание, структуру и юридическую природу климатических обязательств государств, а также значение консультативного заключения для развития международного права. На основе анализа текста заключения автор показывает, что Суд впервые системно истолковал три ключевых международных договора — Рамочную конвенцию ООН об изменении климата, Киотский протокол и Парижское соглашение, подчеркнув их взаимодополняемость и отсутствие правовых противоречий между ними. Особое внимание в статье уделено обязательствам государств по подготовке определяемых на национальном уровне вкладов (ОНУВ) в соответствии с Парижским соглашением. Суд признал это юридически обязательным действием, отметив, что это обязательство включает элементы как обязательства результата, так и поведения, реализуемые с соблюдением высокого стандарта должной осмотрительности (due diligence) и принципа «как можно более высокой амбициозности». Новизна исследования заключается в комплексном осмыслении консультативного заключения как судебного акта, легитимизирующего климатическую проблематику в системе международного права. Автор раскрывает связь климатических обязательств с обычным международным правом, выделяя такие обычаи, как обязанность предотвращать значительный трансграничный вред окружающей среде и обязанность сотрудничать. Особое внимание в статье уделено анализу климатических обязательств, вытекающих из актов международного права прав человека и международного морского права. В статье также анализируются вопросы международной ответственности государств, включая признание обязательств по противодействию изменению климата в качестве обязательств erga omnes и возможность компенсации за нарушение обязательств. Автор в процессе исследования проводит сопоставление текста консультативного заключения Международного Суда ООН с соответствующими заключениями по климатическим обязательствам Международного трибунала по морскому праву и Межамериканского суда по правам человека. В итоге сделан вывод о том, что консультативное заключение Международного Суда ООН 2025 года формирует концептуальную и нормативную основу для дальнейшего развития глобального режима международно-правовой защиты климата.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНВЕСТИЦИОННЫЙ АРБИТРАЖ: ИСКЛЮЧЕНИЯ ПО СООБРАЖЕНИЯМ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ НА ПРИМЕРЕ СПОРА ANGEL SAMUEL SEDA AND OTHERS V. COLOMBIA
В последние годы исключения по соображениям национальной безопасности неоднократно использовались государствами-ответчиками в сфере международного торгового права, прежде всего, в практике по разрешению споров в рамках Всемирной торговой организации. При разрешении споров одним из центральных вопросов, возникающих в случае использования ответчиком исключения по соображениям национальной безопасности, становится определение того, может ли третейская группа рассматривать спор или в таком случае вопрос о правомерности применения рассматриваемой меры находится полностью в компетенции ответчика. В области международного инвестиционного права исключения по соображениям безопасности также включаются в международные соглашения и иногда используются при разрешении споров, и в последнее время можно наблюдать появление новых решений инвестиционных арбитражей, в которых предметом рассмотрения в той или иной мере становятся подобные исключения. В статье предлагается исследование и классификация формулировок исключений по соображениям национальной безопасности, которые были включены в международные инвестиционные соглашения. Как видно из описываемых примеров, многие из них схожи с формулировкой, которая используется в статье XXI Генерального соглашения по тарифам и торговле, но среди них можно выделить группу исключений, которые имеют дополнительные отличительные черты, а именно — так называемые усиливающие положения, которые были включены в документ, чтобы устранить возможные сомнения в том, что исключение должно применяться. Первым известным решением инвестиционного арбитража, в котором был проведён подробный анализ подобного «усиленного» положения об исключении по соображениям национальной безопасности, является представленное в статье решение арбитража Международного центра по урегулированию инвестиционных споров по делу Angel Samuel Seda and others v. Colombia, в котором Колумбия оспаривала компетенцию арбитража, ссылаясь на исключение по соображениям безопасности, содержащееся в Соглашении между США и Колумбией о поощрении торговли. Это решение вызывает большой интерес, в частности в отношении применения арбитражем критерия добросовестности в рамках данного спора.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНВЕСТИЦИОННЫЙ АРБИТРАЖ: ОБЗОР ДЕЛ ПО ИСКАМ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТОРОВ К УЗБЕКИСТАНУ
В статье рассматриваются дела против Узбекистана в международном инвестиционном арбитраже. Сперва определяется список таких дел, поскольку все они конфиденциальны. Затем автор сравнивает результаты рассмотрения этих дел с результатами рассмотрения дел против других стран. После этого предлагается ответить на вопрос, какое право применили арбитры при решении дел: международные договоры, национальное право, договоры между иностранными инвесторами и Узбекистаном (или его государственными органами или компаниями). Кроме того, учитывая отсутствие единого органа по разрешению инвестиционных споров, указывается, в какие органы иностранные инвесторы обращаются со своими исками против Узбекистана. Отмечено, что, получив иск от иностранного инвестора в международный инвестиционный арбитраж, Узбекистан придерживается определённой стратегии. В частности, для начала он пытается оспорить компетенцию третейского суда и (или) приемлемость иска. С этой целью Узбекистан утверждает, что сделанное иностранцем вложение не является инвестицией, а сам он — инвестором, защищённым применимым международным договором. Большое значение имеет вопрос, вложили ли истцы свои инвестиции правомерно. Если истцы сделали инвестиции, нарушив при этом право Узбекистана (например, при помощи коррупции), то такие инвестиции не будут защищены международным договором. Если эта стратегия оспаривания компетенции арбитров и (или) приемлемости иска не приносит Узбекистану успеха, и решение по существу дела может быть вынесено не в его пользу, то Узбекистан предпочитает заключить с истцом мировое соглашение, может потребовать от истца предоставить обеспечение расходов Узбекистана на арбитраж либо поднять вопрос о том, почему третье лицо (вместо истца) финансирует арбитражное разбирательство. В одном деле Узбекистан подал встречный иск, однако тот не имел успеха. Важным вопросом является атрибуция международно-противоправных деяний Узбекистану. Если арбитры всё-таки вынесли решение по существу спора против Узбекистана, то это государство может потребовать отмены или аннулирования решения. Наконец, делается вывод, что Узбекистан извлёк урок из своего опыта споров с иностранными инвесторами, что проявилось в заключении им международных договоров нового поколения, более значительно ограничивающих права инвесторов.
SCRIPTORIUM
JUS CRIMINALE
ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ИНДИВИДОВ ОБЩИМИ ПРИНЦИПАМИ ПРАВА?
ЧАСТЬ 2: ПРИНЦИП NON BIS IN IDEM («НЕ ДВАЖДЫ ЗА ОДНО И ТО ЖЕ»)
Институту уголовной ответственности индивидов присущ ряд принципов, характеризующих и уточняющих его содержание, причём как на внутригосударственном, так и на международном уровнях. В частности, к ним относятся такие принципы, как nullum crimen sine lege («нет преступления без указания на него в законе»), non bis in idem («не дважды за одно и то же») и nullum poena sine lege («нет наказания без закона»). Однако идеализация этих принципов в современных условиях привела к появлению в научных исследованиях вывода о том, что такие принципы имеют одинаковое содержание в рамках как национальных, так и международной правовых систем, и потому их следует рассматривать в качестве общих принципов права по смыслу пункта «с» статьи 38 Статута Международного Суда ООН. Однако современное закрепление всех элементов содержания этих принципов в уголовном праве разных государств и в международном уголовном праве не даёт оснований для того, чтобы согласиться с этим утверждением. В этой статье основная аргументация в обоснование этой позиции сконцентрирована на принципе non bis in idem, в соответствии с которым лицо не может дважды привлекаться к уголовной ответственности за одно и то же преступление. Проведённый анализ доктринальных исследований, а также национальных и международно-правовых формулировок, закрепляющих базовые положения содержания принципа non bis in idem позволил прийти к выводу о том, что, во-первых, этот принцип в настоящее время имеет безусловный характер только в рамках отдельных национальных правовых систем. Во-вторых, в силу независимости национальных правовых систем друг от друга и объективно существующей конкуренции уголовно-правовых норм разных государств, имеющих право распространять на данное преступление свою юрисдикцию, физические лица могут, хотя и в разных странах, повторно привлекаться к уголовной ответственности за одно и то же преступление. В-третьих, судебные органы международной уголовной юстиции в случаях, прямо предусмотренных в их учредительных актах, также могут повторно привлекать к уголовной ответственности физических лиц за совершённые ими преступления. Поскольку общие принципы права на внутригосударственном, трансграничном (межнациональном) и международном уровнях по своему содержанию должны совпадать, в статье делается вывод о том, что на данный момент нет оснований для отнесения принципа non bis in idem к общим принципам права (по смыслу формулировки пункта «с» статьи 38 Статута Международного Суда ООН).
HISTORIA
ТАК ИСТОРИЧЕСКИ СЛОЖИЛОСЬ: РЕЖИМ СУДОХОДСТВА В АКВАТОРИИ СЕВЕРНОГО МОРСКОГО ПУТИ КАК ПРИМЕР ОГРАНИЧЕННОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ПРАВА
Статья посвящена комплексному анализу правового режима судоходства в акватории Северного морского пути как специфической формы реализации исключительного исторического права Российской Федерации. Её основной целью является разработка концепции, обосновывающей особые права России в Арктике на основе современного понимания природы и содержания института исторических вод в международном морском праве. Для достижения поставленной цели в работе последовательно осуществляется критический анализ пространственно-временных пределов действия статьи 234 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года в контексте таяния арктических льдов; производится оценка пробелов и противоречий, существующих в отечественной доктрине и законодательстве в области правового регулирования статуса исторических вод; проводится систематизация актуальных международных подходов к понятию, классификации и квалификационным критериям консолидации исторических прав на морские пространства, а также оценивается соответствие этим критериям правового режима судоходства в акватории Северного морского пути. При написании статьи был проведён сравнительно-правовой анализ большого количества работ известных отечественных и зарубежных авторов по указанной теме, осуществлена историко-правовая и системная интерпретация норм важнейших профильных международных и национально-правовых актов, а также релевантной судебной практики. Ключевым выводом исследования является тезис о гибридной природе правового режима Северного морского пути. Доказывается, что он основан не только на специальных природоохранных полномочиях, которыми Россия обладает в соответствии со статьёй 234 Конвенции 1982 года, но и на сформировавшихся у неё к настоящему времени особых квазитерриториальных исторических правах на это морское пространство. Авторы приходят к заключению, что эти права в полной мере соответствуют устоявшимся критериям их консолидации, определённым современной научной доктриной, международными нормативными актами и мировой судебной практикой. При этом ключевое значение исторических прав России на использование акватории Северного морского пути состоит в том, что они представляют собой самостоятельное и полноценное правовое основание для реализации Россией своей юрисдикции в прибрежных арктических водах.
OPINIO JURIS
ПОЛИТИКА КИТАЯ В ОБЛАСТИ МЕЖДУНАРОДНОГО МОРСКОГО ПРАВА
Основные позиции Китайской Народной Республики по вопросам морского права изложены в Декларации о территориальном море 1958 года; Законе о территориальном море и прилежащей зоне 1992 года, Законе об исключительной экономической зоне и континентальном шельфе Китая 1998 года и других законах, нескольких белых книгах, заявлениях правительства и других официальных документах, а также в Критическом исследовании решений по делу Южно-Китайского моря, подготовленном Китайским обществом международного права. Политика КНР в области международного морского права характеризуется акцентом на исторических правах, которые не были отменены Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года, и международных обычаях, существующих параллельно Конвенции; собственным толкованием отдельных положений Конвенции; апелляцией к принципам суверенитета и невмешательства; подчёркиванием региональной и антиколониальной специфики. Китай проявляет настойчивость в проведении данной политики, используя для этого разнообразный спектр внешнеполитических документов и многочисленные акты внутреннего права. В этой статье рассматриваются позиции Китая, касающиеся титулов на острова и иные сухопутные формирования; международно-правового режима островов (толкование статьи 121 Конвенции, концепция внешних архипелагов континентальных государств); делимитации исключительной экономической зоны и континентального шельфа; режима судоходства в территориальном море и исключительной экономической зоне; режима района Линии девяти штрихов; разрешения споров в сфере морского права. В перспективе политика КНР может скорректировать некоторые общие концепции международного права и способствовать формированию регионального порядка (lex specialis). Споры с участием КНР вскрывают общую проблему, состоящую в недостаточной ясности Конвенции по морскому праву 1982 года, особенно в части режима исключительной экономической зоны. Действительно, Конвенция не предлагает чёткого ориентира для государств, требуя от них «должным образом» учитывать интересы друг друга и разрешать конфликты «на основе справедливости» (статьи 56(2), 58(3), 59).
JUS GENTIUM
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ПРАВОВЫХ СИСТЕМ В ПРАВОПОРЯДКЕ НИДЕРЛАНДОВ: ТРАДИЦИЯ МОНИЗМА И ЕВРОПЕЙСКИЙ ПРОГРЕСС
В статье обосновывается сближение применения норм международного публичного права и права Европейского Союза в правовой системе Нидерландов, для чего вводится термин «конвергенция». В качестве понятия, охватывающего международные и наднациональные нормы, было введено определение «внегосударственные нормы». Новые эмпирические данные подтверждают влияние идей Жоржа Сселя, в частности теории двойной функциональности, на нидерландское правовое сообщество. Доказывается, что юристы послевоенных Нидерландов — как теоретики, так и практики — выработали общее направление для взаимодействия с обеими системами. В его рамках нидерландские суды используют метод согласующего толкования, которое расширило основания применения международных договоров по аналогии с директивами Европейского Союза. Вклад законодательной власти в развитие этого направления состоял в принятии новаторских норм Конституции 1983 года. Автор критически оценивает проблему дихотомии монизма и дуализма в международном публичном праве. Для нидерландского правопорядка монизм является правовой традицией, которая поддерживается в том числе из-за стремления государства отстоять свои интересы перед сильными державами. Во многом это стремление привело к возникновению областей напряжённости при взаимодействии европейского права с международным и национальным правопорядками. При написании статьи использовались классические методы правовых исследований: формально-логический, сравнительного анализа, исторический, а также метод критической школы (оценка монизма в качестве элемента мировоззрения нидерландских юристов). Автор намеренно отказался от деконструкции роли Жоржа Сселя в формировании мировоззрения нидерландских юристов, поскольку по этому вопросу не успел сформироваться общепринятый в науке консенсус. Одним из обоснований переосмысления монизма являются реакция нидерландских судов на спор, предметом рассмотрения которого был тот же вопрос, что и в деле Kadi I, и последующая рефлексия этого дела исследователями. Теория плюрализма, воспринятая в науке международного права, в равной степени может быть применима при изучении взаимодействия трёх систем: нидерландской внутригосударственной, международной, европейской. Наиболее известная в изложении немецких исследователей Армина фон Богданди и Анны Петерс, эта теория не получила должного внимания среди нидерландских правоведов.
ACADEMIA
CONVENTUS ACADEMICI
СУДОЦЕНТРИЧНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА: PRO ET CONTRA (КОНЦЕПЦИЯ И ЕЁ АНАЛИТИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ПО МАТЕРИАЛАМ АСПИРАНТСКОГО СИМПОЗИУМА)
В статье представлена концепция «судоцентричности международного права». Авторы рассматривают её как аналитическую рамку, позволяющую показать, каким образом судебная форма (суды, судебные споры и способы судебной аргументации) структурирует международно-правовое мышление, определяет восприятие правовых позиций и задаёт практики их легитимации. Судоцентричность понимается не как «позиция за суды или против них» и не только как количественный показатель роста числа трибуналов, а как многоуровневое явление: 1) теоретико-историческое, где образ суда задаёт горизонты нормативного воображения и конкурирует с альтернативными языками международно-правовой нормативности; 2) институциональное, отражающее нормализацию обращения к судебным процедурам наряду с развитием несостязательных механизмов содействия соблюдению договоров и последующего сопровождения их исполнения; 3) эпистемическое, связанное с тем, как судебный язык формирует дисциплинарные стандарты аргументации, преподавания и производства знания. На основе доктринального анализа и реконструкции ключевых линий аргументации статья уточняет, чем судоцентричность отличается от судебизации (judicialization), и предлагает различать проявления судоцентричности в разных контекстах. Одновременно статья включает элемент дисциплинарной саморефлексии: она показывает, какие аргументы мы склонны считать убедительными и легитимными, а какие инфраструктуры соблюдения и обеспечения выполнения международно-правовых обязательств — второстепенными. Эмпирической и полемической базой для статьи послужили материалы аспирантского симпозиума «Судоцентричность международного права: pro et contra» и вводная лекция судьи Международного трибунала по морскому праву Р.А.Колодкина. Полемика авторов с тезисом о том, что суды — лишь «один сюжет большой картины», выступает методологическим контрапунктом и инструментом калибровки концепции. Это позволяет удерживать анализ от сакрализации суда и требует сопоставлять судебную рациональность с внесудебной инфраструктурой обеспечения выполнения обязательств, с национальными механизмами имплементации и исполнения решений, а также с множественностью судов, порождающей координацию юрисдикций и подходов, конкуренцию и стратегический выбор форумов. В итоге статья демонстрирует эвристическую ценность судоцентричной оптики и одновременно обозначает её риски — от инструментализации процесса и злоупотребления им до упрощения постфрагментарной сложности международно-правовой системы.